Ежедневные духовные упражнения, часть 1

Дата: 5/04/2013 / Просмотров: 321

Ученик тибетских наставников, будь то совсем новичок, или уже получивший определенные посвящения, ежедневно выполняет различные упражнения в соответствии с программой, составленной для него ламой, которого он выбрал себе в качестве духовного руководителя. Только те, кто достиг конца пути, пройдя различные стадии посвящения, могут считаться освобожденными от этой процедуры, но это не значит, что все ученики полностью от нее отказываются: они могут свободно выбирать то, что, по их мнению, им больше всего подходит и изменять программу по своему усмотрению. Фактически, большинство мистиков,— будь то монахи, или анахореты,— составляют для себя нечто вроде «расписания», где каждому моменту дня или ночи соответствуют различные духовные упражнения. Те, кто отказывается следовать такой дисциплине, по большей части — отшельники, погруженные в непрерывное мистическое созерцание, не прерываемое какими-либо действиями повседневной жизни.

Рекомендуемая ученикам практика весьма разнообразна. Она зависит от характера ученика, его интеллектуального развития, его способностей и духоз-ных потребностей, и даже от его физической конституции. Она зависит также от дам-нгаг'а, которому он следует в своей подготовке, и в еще большей мере — от мнения наставника относительно эффективности различных упражнений, При их оценке с западной точки зрения следует проявить определенную осторожность. Они не рассчитаны на европейцев или американцев, умственная предрасположенность которых, образ мышления и оценки явлений весьма существенно отличаются от азиатских.

В качестве примера я приведу программу упражнений учеников, посвященных в Дам-Нгаг-Лана-Мед-Па, что буквально означает «не существует более высшего». Эти учения относятся к разделу «Ати Ануттара Йога Тантра» школы Дзогчхен.

Она разделяется на четыре периода [тхун], предназначенных для медитации: на восходе солнца, в полдень, в сумерки и перед сном.

Рассмотрим их последовательно.

I. На восходе солнца. Тема медитации: Каким образом цепь причин и следствий, которая образует мир явлений, и Нирвана, которая вне его, оба возникли из Пустоты?

II. В полдень. Тема медитации состоит из трех загадочных фраз, сходных с теми, что в почете среди китайских и японских последователей Бодхидхармы (школы Чань и Дзэн):

Мое тело подобно горе. Мои глаза подобны океану. Мой разум подобен небу.

Ученик не получает никаких указаний в отношении того, что он должен делать с этими фразами. Утверждается, что они могут способствовать размышлению, могут подвести его к такому состоянию умственной концентрации, которое граничит с экстазом, или содействуют полному осознанию им определенных аспектов Реальности.

Неужели же столь многое заключено в этих странных сравнениях? «Да»,— утверждают некоторые, и, по-видимому, опрометчиво отрицать это априори, не побывав в той же среде, в которой живут тибетские ученики и не пройдя предписанной им тренировки.

В то время как природа экстатических состояний, порождаемых этими фразами, остается тайной переживших это, размышления, которые они вызывают у начинающих, не так уж трудно описать. Ниже я приведу некоторые из них, полученных мною со слов новичков, с разрешения и в присутствии их духовных наставников. Я постараюсь наиболее точно перевести их на западный язык.

МОЕ ТЕЛО ПОДОБНО ГОРЕ.

«Удары бури обрушиваются на гору; вихрь внешней активности обрушивается на мое тело. И подобно тому, как гора остается спокойной и неколебимой среди бури, так и мое тело, «закрывая врата чувств», способно обуздать ответную реакцию, когда восприятия и ощущения обрушиваются на него, как ураган»,— говорит один ученик.

«Гора отдает свои склоны лесу, который пронизывает их корнями. Множество трав и цветов питает собой гора... Это символ бескорыстного даяния, полной самоотдачи»,— думает другой ученик.

«Отрешенность...— говорит третий.— Времена года сменяют друг друга, покрывая гору зеленью или снегом, и она несет их с одинаковой равностностью».

Наставник улыбается; все это лишь пустые разглагольствования, на которые не стоит обращать внимание.

Другой объясняет: «Вздымаясь из необъятной земли, являя с ней единое целое, будучи сама землей, гора не есть нечто обособленное, отдельное. Все формы, включая мое собственное тело, исходят из общей основы всех вещей [Кунгжи] и неразрывно с ней связаны. Они и по сути ничто иное, как Кунгжи59».

Наставник снова улыбается. У меня появилось искушение сказать, что ученик, вероятно, напал на правильный след, но лама уже заговорил: «Медитируй, это — не теории, которые надо открывать. Человек должен узреть и совершенно осознать...».

МОИ ГЛАЗА ПОДОБНЫ ОКЕАНУ.

Молодой монах заявляет: «Океан отражает свет солнца и луны, движение теней плывущих над ним облаков, множество образов. Они касаются только его поверхности, но ничто не проникает в его глубины. Подобно этому, образ объектов, что отражается в моих глазах, не должен волновать мой разум.

Наставник замечает: «Как дисциплина — это великолепно, но от тебя требуется гораздо большее, чем простой свод правил поведения, Медитируй!..»,

Иначе ответил его соученик, медленно и глухо, как во сне: «Если бы океан поглощал все образы, что отражают себя на его поверхности, то ни один из них не возмущал бы более чистоту его прозрачной глади. Позволяя тонуть в глубинах разума всем образам, что воспринимают глаза, до тех пор, пока все формы не скроются в нем, и их тени более не возмутят взгляд, мы обретаем возможность видения за их пределами».

Наставник молча смотрит на учеников у своих ног.

Никто не принял его молчаливое приглашение. Понимают ли эту задачу те, кто молчит, лучше двух ответивших учеников? Мне кажется, что эти молчащие еще дальше от решения поставленной проблемы.

МОЙ РАЗУМ ПОДОБЕН НЕБУ.

«В безбрежной пустоте неба,— довелось услышать мне в другом случае,— рождаются облака. Они плывут ниоткуда и уплывают в никуда. Нигде не сыскать этой кладези туч. Они рождаются в пустых пространствах небес и в них же растворяются, как мысли в разуме человека».

Говоривший исходил из учения первоначального буддизма, в котором не признается существование «разума», отличного от мыслей, разума, как своего рода вместилища, где развиваются ментальные процессы. Я рискнула ответить в стиле ученых лам, процитировав текст из канонического Писания, но эта несвоевременная демонстрация эрудиции вызвала мягкий упрек в мою сторону.

«Споры уместны в чойра — сказал лама.— Здесь же нет надобности повторять слова или мнения других. Знание приходит при непосредственном вскрытии Видения [т.— риг-па].

И этому ученику, как и его предшественникам, предложено было продолжить свои медитации.

За медитацией над тремя приведенными фразами следует другая, которую можно обрисовать следующим образом:

«Я отбрасываю прошлое: все, чем я был или творил, мои привязанности, и мое отвращение, мои горести и мои радости».

«Я отбрасываю будущее: намерения, желания, надежды, страхи.

Остаются лишь быстротечные совокупности элементов, которые и создают мою «самость» в каждый данный момент. Я исследую их, анализирую каждую их составляющую».

Откуда появляется это ощущение? Куда оно исчезнет, когда прекратится? Откуда появляется это представление (мысль)? Куда оно исчезнет, когда прекратится?

Подобному исследованию подвергается каждый из пяти элементов, которые, согласно буддистам, образуют данную личность, а именно: форма, восприятие, чувства, ментальные формации и сознание.

Цель этих интроспективных исследований — подвести ученика к пониманию того, что все элементы так называемой «самости», «Я» непостоянны, что невозможно найти первоисточник этих извечно развивающихся процессов ощущений, восприятий и представлений, или придать неизменную форму какому-либо из них, ибо все они лишены субстанциональной реальности «самости», «Я».

Двигаясь в этом направлении, ученик приближается к полному осознанию одной из восемнадцати разновидностей Пустоты, признаваемых ламами, которая называется «ранг-дзин-тонг-па-нйид»,— «Пустота в Себе».

Таким образом, медитация возвращается к исходной точке. «Все суть Пустота», и в этой Пустоте все феномены, образующие Вселенную, так называемая ЛИЧНОСТЬ и так называемое БЫТИЕ появляются из самих себя,

III. На заходе ученик созерцает дыхание и практикует различные дыхательные упражнения. Мысль вновь возвращается к явному противоречию между Пустотой и явлением Вдыхая, он думает: «Неведение появляется, оно существует». Выдыхая, он думает: «Оно не существует; оно растворяется в Пустоте». Затем, вдыхая вновь, он думает: «Знание возникает; оно существует»,— а выдох сопровождается мыслью: «Оно не существует; оно растворяется в Пустоте».скачать dle 10.4фильмы бесплатно

Вернуться


Поделиться:





Другие новости по теме: