Практика дыхания: рассказывает гуру, часть 1

Дата: 24/03/2013 / Просмотров: 343

Как я уже говорила, некоторые посвящения связаны с установлением контроля над дыханием.

Эта разновидность упражнений, неизвестных Западу, практиковалась в Индии с незапамятных времен. Они были широко распространены и при жизни Будды Гаутамы две с половиной тысячи лет назад, и брамины того времени разработали множество методик для достижения почти абсолютного господства над дыханием.

Что же является целью этих упражнений? Гораздо легче установить то, что ею не является. Трактаты по йоге приводят сотни описаний таких упражнений, преследующих любые цели, как материальные, так и духовные. Некоторые из них предназначены для развития интеллекта, духовного озарения; другие — для выработки сверхчувствительности органов чувств или для развития новых или скрытых способностей человека; иные же — дабы предотвратить несварение желудка, или придать голосу необычайную мелодичность, или привлечь любовь всех женщин, или наделить человека способностью вызывать контролируемое каталептическое состояние, или быть похороненным заживо на несколько недель. В описании этих поразительных и других, еще более любопытных результатов проявлялась самая необузданная фантазия.

Интерес индийцев к этим упражнениям нисколько не уменьшается со временем, и редко кто из них не практикует в том или ином виде эти упражнения в наши дни, к тому же, ежедневное повторение утренних молитв само по себе требует определенной степени контроля дыхания. Так или иначе, но подавляющее большинство индусов все-таки испрашивают наставлений по этой практике.

В учителях же недостатка нет. Индус с готовностью становится учеником, и с такой же легкостью вскоре сам присваивает себе титул наставника. Его непосредственность в этих ролях зачастую весьма забавна. Я встречала множество подобных примеров, и хочу упомянуть здесь о двух из них.

Однажды вечером в Калькутте, где я с друзьями остановилась в туземном квартале, я увидела в окно двух мужчин, сидящих со скрещенными ногами друг против друга, в тени перед моим жилищем. На одном не было никакой одежды, кроме очков; другой, совсем еще юноша, был одет с простотой Адама.

Человек в очках был гуру; он давал своему внимательному ученику уроки дыхательных упражнений. Я видела, как он зажимал ноздри, выдыхал часто или медленно, задерживал дыхание, с видом превосходства показывая на набухающие вены шеи или затылка.

После различных акробатических трюков учитель и ученик, сохраняя те же позы, начали прыгать, как лягушки, ударяя при этом пятками по заду. Предварительно наставник снял свои очки. Он держал их в руке, как дирижер свою палочку, и, отбивая такт, подбадривал ученика голосом и жестами. Сцена была освещена установленной на земле свечой, и урок продолжался до тех пор, пока она не сгорела.

Через несколько дней утром я увидела местного жителя в европейском костюме, выходящего из дома напротив. Я сразу обратила внимание на его лицо в очках. Я узнала в нем обнаженного гуру, и мне было любопытно узнать, какого рода деятельностью он занимается, будучи одет в обычное платье. После расспросов я выяснила, что он служит продавцом в магазине тканей.

В другом случае, когда я жила в Бенаресе, ко мне подошел человек в одеянии саньясина и обратился ко мне через перила балкона, на котором я стояла: «Мадам, не будете ли вы настолько добры, что дадите мне восемь анн (полрупи)» — на прекрасном английском языке. Он не был похож на нищего, изъяснялся вежливо, но не униженно. Он сам установил размер милостыни и теперь, спокойно глядя на меня, ждал ответа.

«Вы не похожи на нищего, свамиджи,— ответила я,— вы выглядите как настоящий джентльмен. Я хорошо знаю, что саньясин должен просить себе на пропитание, но этот древний обычай теперь редко соблюдается членами вашего Ордена».

«Я окончил английский университет,— ответил он.— Когда я вернулся на родину, разразилась эпидемия чумы; мои отец, мать и жена умерли. Меня охватило отчаяние; я просил посвящения в саньясина и, получив его, немедленно отправился в странствие. Я прибыл сюда прошлой ночью...».

Трагическая история, рассказанная мне этим человеком, была похожа на правду. Чума недавно унесла много жизней и в Бенаресе.

«Что же вы сможете сделать с восемью аннами? — спросила я.— Я охотно дам вам несколько рупий на самое необходимое».

«Благодарю вас,— ответил мой собеседник.— Восьми анн с избытком хватит на сегодня. Завтра мне уже не понадобится помощь».

Я настаивала, но безрезультатно. Спустившись в сад, я вручила ему монету, которую он просил. Он вежливо поклонился и удалился.

Три дня спустя после этого случая я решила навестить могилу знаменитого аскета Башкарананда, чьей ученицей я была в юности. Приближаясь к этому месту, я встретила группу людей, возглавляемую знакомым джентльменом — саньясином. На лицах его последователей я прочла выражение лихорадочной напряженности, столь свойственное индийским ученикам, сопровождающим своего наставника.

Он приблизился со спокойной уверенностью. Бамбуковая трость с тремя узлами, украшенная оранжево-розовым муслиновым бантом, символом отречения от трех миров53, высоко поднятая им в тонкой коричневой руке, напоминала пастушеский посох. Он узнал меня, незаметно улыбнулся и почти неуловимым жестом указал посохом на небольшую группу своих почитателей.

«Вот видите,— означал его жест,— теперь я — гуру, и мои верные ученики, число которых еще более возрастет, обеспечат меня всем необходимым. Ваших восьми анн было вполне достаточно».

Был ли этот человек обманщиком? Без сомнения, не более чем другие «наставники». Он был образован, и, я уверена, мог преподавать многие философские теории. Возможно, что обучая своих учеников, он все больше тянулся к великим индийским учениям, к аскетической жизни на берегах Ганга, и стал таким же энтузиастом, как и любой из его учеников. Индия — страна самых поразительных чудес.

Если импровизированный гуру ограничивается обсуждением философских идей, то пострадает лишь ум ученика. Но когда такие «наставники» начинают преподавать физические упражнения, то опасности подвергается уже физическое здоровье. Это особенно относится к дыхательным упражнениям. Всякого рода неприятности могут обрушиться на того, кто некритично подойдет к таким занятиям: кровоизлияния, разрыв барабанных перепонок и другие болезни.

Если регуляция естественных функций организма — благо, то насилие над ними — абсурд. Ни один честный наставник-мистик никогда не порекомендует ученику такие упражнения, которые могут принести ему вред.

Дыхательные упражнения, выполняемые в таких местах, где воздух совершенно чист, могут быть неплохой гигиенической профилактикой, но в действительности являются ничем иным, как одним из способов достижения ментального спокойствия.

Будда, который отвергал физическую практику браминов,— хотя сам всецело владел ею,— не придавал особо большого значения дыхательным упражнениям в своем духовном методе, возможно даже, что он полностью их отрицал. Использование этой практики буддистами возникло, вероятно, благодаря его ученикам, которые вернулись к ней после смерти Учителя. Так как сам Будда ничего не писал, и поскольку традиция была зафиксирована письменно много позднее, то по этому поводу нам не известно ничего определенного.

Как бы там ни было, но канонические Писания первоначального буддизма просто упоминают «памятование о вдохе и выдохе» в качестве одного из способов развития внимательности, и, естественно, такие упражнения включаются в цикл упражнений по ментальной тренировке.

В качестве примера мы можем привести так называемое «созерцание тела», одно из «четырех основных памятований». Эта практика описывается следующим образом:

Поза: «Всеведущий сказал, что ученику следует «сесть», приняв такую позу, которая, будучи стабильной, не расслабляет и не возбуждает. Он добавляет, что ученику следует сесть, «скрестив ноги», так как эта поза устойчива, не затрудняет дыхания и наиболее удобна для созерцания объекта. «Не сутулиться» — ученик должен держать туловище прямо, все восемнадцать позвонков от первого до последнего лежат на одной прямой линии. Только в этом случае его кожу, мышцы и сухожилия не будут сводить судороги, соответственно, и не возникнет мешающее чувство дискомфорта. Следовательно, сознание ученика обретет возможность достижения единонаправленности, и медитативная практика не приведет к провалу, но будет совершенствоваться и усиливаться».

Памятование о дыхании: «Внимательно он вдыхает и внимательно выдыхает». (Текст далее перечисляет шестнадцать разновидностей дыхательных упражнений, рекомендуемых для практики памятования о дыхании; из них четыре первых являются подходящими для начинающих) :

1. «Выполняя долгий выдох, он всецело осознает: «Я выполняю долгий выдох»; глубоко вдыхая, он всецело осознает: «Я глубоко вдыхаю».

2. «Выполняя короткий выдох», и т. д. как в п. 1.

3. «Всецело осознавая, как дыхание наполняет все тело, я буду вдыхать,— так он тренирует себя.— Всецело осознавая, как дыхание выходит из моего тела, я буду выдыхать».

4. «Успокаивая все функции тела, я буду выдыхать,— так он тренирует себя.— Успокаивая все функции тела, я буду вдыхать».

Счет: «Сын из благой семьи, пока еще начинающий, должен контролировать процесс своей медитации, в первую очередь, при помощи счета [дыхательных циклов]. Не следует останавливаться до счета 5 или продолжать свыше счета 10, и при этом не должно быть перерывов [в счете, или в интервалах серий, то есть 1, 2, 5, 7]. Ибо если он остановится до счета 5, то возникшая за столь короткий промежуток времени мысль взволнуется, как стадо коров, запертое в тесном коровнике. Если же он продолжит счет свыше 10, то мысль будет занята только счетом, [а не созерцанием процесса дыхания].скачать dle 10.4фильмы бесплатно

Вернуться


Поделиться:





Другие новости по теме: